– Вот только сначала отдам вставить в рамку, – сказала миссис Рассел.

– Не надо, – возразила Маргарет. – Я знаю хорошую багетную мастерскую, там все сделают. – У вас все так симпатично! – сказала она, когда они спустились вниз.

Генри тогда пристально на нее посмотрел.

Простая синяя дорожка на лестнице, белые стены. Повсюду связанные из тряпичных жгутов коврики. Тонкий вкус художника сказывался во многом, только не в одежде. Миссис Рассел была одета довольно скромно. Вкладывая душу лишь в творения своих рук, о собственной внешности она заботилась мало.

Маргарет удивилась, что помнит все до мельчайших подробностей. Она поплотнее закуталась в плед и подумала: уж не тогда ли шевельнулось в Генри недоброе чувство ко мне, когда я окинула миссис Рассел оценивающим взглядом? Она снова обратилась мыслями в прошлое.

– Какая прелесть! – воскликнула она, войдя в гостиную.

Комната и вправду была прелестной. Белые, с розоватым отливом стены. Генри потом сказал, что мать их красила собственноручно. Темно-синий ковер с узором из сплетенных роз. Занавеси, подбитые розовым сатином. Темно-зеленый гарнитур – три кресла и диван. На стенах два натюрморта работы миссис Рассел. Охапки цветов...

– Рада, что вам нравится, – бросила хозяйка дома, взглянув на сына.

Возможно, этого говорить не следовало, но тогда Маргарет ответила именно так, как нужно:

– А кому такое не понравится?

– Она у меня мастерица украшать дом, – неторопливо и солидно пояснил мистер Рассел. – И меня в это дело втягивает. Но я, если честно, предпочитаю возиться в саду.

За чаем Маргарет спросила, далеко ли от дома работает мистер Рассел. В свои вопросы она всегда вкладывала прямой смысл, никогда не старалась что-то выведать.

– У меня небольшой магазин, – ответил он и покосился на Генри. – Газеты, сладости, сигареты и тому подобное.