— Честно?

— Честно. — Он снисходительно улыбнулся. Сейчас она разрешит ему оставаться с ней рядом, пока он сочтет это нужным… Он протянул ей руку: — Идемте. Потанцуйте со мной.

Он поднялся, обошел двойное кресло и поднял ее на ноги. Хелена обнаружила, что почему-то легко согласилась, несмотря на данный себе приказ не реагировать ни на какие просьбы. Несмотря на то, что она давно отказала себе в удовольствии потанцевать, ей удалось совладать с растерянностью, охватившей ее, когда его длинные пальцы сомкнулись на ее руке.

Рядом с ними образовывались пары, и они присоединились к танцующим. Прозвучали первые аккорды, и она присела в реверансе. Он поклонился. Они взялись за руки и закружились в танце.

Это оказалось гораздо хуже, чем она себе представляла. Она не могла оторвать от него взгляда, хотя отлично знала, что должна смотреть куда угодно, но только не на него. Он манил ее к себе, как Полярная звезда, усыпляя ее бдительность, пока танцующие пары, толпа не перестали для нее существовать.

Он двигался с грацией бога, чрезвычайно в себе уверенный и абсолютно спокойный. Она готова была поклясться, что для него вообще не существовало музыки: он был достаточно опытен, чтобы не нуждаться в ней. Она танцевала менуэт с двенадцатилетнего возраста, но такого наслаждения никогда не испытывала. Все происходило словно во сне, где каждое движение, каждый жест, каждый взгляд имели свое таинственное значение. Значение, о котором она никогда прежде не догадывалась и теперь доведенное им до совершенства.

Это не были сети, в которые он поймал ее. Она знала, что это было, знала, что он делал, сознавала краем своего замутненного сознания, что по окончании танца она снова станет свободной. Но пока они исполняли сложные фигуры, она была захвачена, очарована. Околдована.

Она слышала учащенное дыхание, чувствовала, как кожа ее покрылась испариной. Она ощущала свое тело, груди, руки, бедра и ноги, как никогда не ощущала их прежде. И она знала — это волшебство было взаимным. Когда музыка наконец закончилась, у нее чуть-чуть кружилась голова — эксперимент оказался ей не по силам. Себастьян помог ей встать, когда она склонилась перед ним в реверансе.