— Де Уэр не для вас, графиня.

— В самом деле? И почему же, позвольте узнать?

Он не мог врать, говоря о друге.

— Достаточно сказать, что ваш опекун его не одобрит.

— Как странно. Судя по всему, что я узнала, поместье, которое лорд Уэр скоро унаследует, огромно и доход у него солидный.

Не такое огромное и не такой солидный, как его собственные.

— Его светлость весьма приятный человек, и я не вижу, чтобы тут возникли какие-то проблемы.

Себастьян вспомнил доклад своего агента. Хелена и ее сестра были последними из де Стансьонов, самой древней аристократической французской семьи. Ее мать была из рода Доранов, второй благороднейшей семьи Франции. Происхождение Хелены было таким же древним, как и его собственное. Они оба были воспитаны так, что уже с детства знали себе цену. Их высокомерие было у них в крови, впитанное с молоком матери.

К несчастью для нее, ее высокомерие разбудило в нем дух завоевателя.

— Вы поступите правильно, малышка, если поразмыслите над тем, что в каждом джентльмене содержится гораздо больше, чем вы можете увидеть в его глазах.

— Я не ребенок, ваша светлость. Мне хорошо известно, что большинство мужчин скрывают под маской равнодушия свое истинное лицо.

— Меня зовут Себастьян. И позвольте вам заметить, что не все женщины столь откровенны, как вы.

Как они оказались там? Хелена и подумать не успела, как Себастьян юркнул вместе с ней под тяжелые драпировки, которые она приняла за простые занавески. Однако они закрывали арочный проход, ведущий в маленький, роскошно обставленный салон.

Обнаружив себя посреди комнаты, отделенной от бального зала плотными драпировками, она сбросила свою маску и нахмурилась:

— Я уверена, что это не лучший вариант.

Себастьян быстро подошел и встал перед ней. Взбешенный мужчина не мог придумать ничего лучшего, как только поднять одну бровь. Почему она испытывала такое раздражение в его присутствии, она и сама не знала, но у нее вдруг возникло подозрение, что он специально увел ее от лорда Уэра. В ее воображении лорд Уэр выглядел все более привлекательным: именно он — так считала Хелена — поможет ей обрести свободу,