Патрик хмуро кивнул.

– Такие попытки помочь обычно не заканчиваются ничем. Иных влюбленных вовек не поймешь. Есть парочки, которые без конца скандалят, обливают друг дружку грязью, жалуются всем подряд, но жить порознь просто не могут. Может, и у Энтони так с этой его красавицей?

– Да неужто вы думаете, что это любовь? – вскидывая голову, почти прокричала Джулиана. – Энтони постарел не на восемь лет, а на все пятнадцать! Его будто подменили. Где этот задорный огонь в глазах? Куда подевались остроумные шуточки? Разве так выглядят влюбленные?

Бенджамин, что сидел с ней рядом, провел рукой по морю ее медных кудрей.

– Ну-ну, только не волнуйся. И вспомни семейку моей сестры. Они живут с Тайлером двенадцать лет, все двенадцать лет грозят друг другу разводом, бывает, дело доходит чуть не до драки, тем не менее у них двое смышленых мальчишек и развестись что он, что она хотят меньше всего на свете. Любовь порой до нелепого странна, более того жестока и мучительна. И все равно это любовь…

– Да, но вместе с тем у Кристин и Тайлера много общего, – с жаром возразила Джулиана. – И потом, несмотря на эту их ругань, они связаны друг с другом чем-то таким, что сильнее всего прочего на свете. Стоит раз увидеть, как один на другого смотрит, и сразу почувствуешь, что им суждено быть вместе до скончания века. История же Энтони и Эрнестин, такое впечатление, совершенно иная.

Аманда кивнула. Она единственная из всей компании училась не в Гарварде, хоть и дружила с Питером со школьной скамьи, потому знала Энтони куда хуже других.

– Верно. Уж на что мало общалась с Энтони я, но когда увидела его сегодня, сразу подумала: наверное, он в эти годы хлебнул немало горя.

Патрик поднял руки.

– Да, все мы заметили, что он несчастен и подавлен. И все страдаем за товарища. Если бы смогли помочь – ничего бы не пожалели. Но не думаете же вы, что Эрнестин держит его рядом с собой силой? Теперь все делается по доброй воле, не то что веке в девятнадцатом, когда сочетались браком больше из-за титулов, богатого приданого, положения в свете.