– Во-первых, Энтони и Эрнестин, по счастью, еще не женаты, – сказала Лайза, скатывая в шарик мякиш наана. – Во-вторых, это только на словах все легко: поговорили и разошлись! На деле все куда сложней. Не забывай о чувстве долга, о принципах, о нравственности. Порой они гораздо важнее того, что лежит на поверхности. В-третьих, я сильно сомневаюсь, что Эрнестин работает и сама себя обеспечивает… – Она подняла руку высоко над тарелкой и отпустила шарик. Тот упал на самый край, весело подпрыгнул и шлепнулся на недоеденное цыплячье мясо.
– Вот-вот! – подхватила Аманда. – На дворе двадцать первый век, правильно, но лентяев и иждивенцев полным-полно и теперь! Кстати, где Энтони и Эрнестин жили раньше? Откуда друг друга знают? И чем занимается Энтони? Кто-нибудь в курсе?
Питер запустил пятерню в зачесанные назад волнистые каштановые волосы.
– Он позвонил мне в среду вечером. Сказал, что вернулся в Нью-Йорк. Как будто насовсем. И что хотел бы всех нас увидеть. Я подумал, что остальное он расскажет при встрече.
– А тогда, после выпуска? Куда он поехал? – спросила Аманда.
Бенджамин потер лоб, напрягая память.
– В Чикаго, работать в компании не то родственника, не то знакомого. Какое-то время мы переписывались, но потом за делами и заботами перестали.
Вновь воцарилось молчание. Бенджамин стал медленно наматывать на палец прядь жениных волос, как делал всегда в минуты задумчивости и печали. Патрик привлек к себе Лайзу и уткнулся носом в ее макушку. Питер взял с блюда еще кусочек наана, взглянул на него рассеянным взглядом, размышляя определенно вовсе не о еде, и отложил.