Конечно, она была испугана, но не хотела, чтобы он догадался почему. Она и без того уже раскрыла слишком много своего сокровенного за сегодняшний день.

— Ты уверен, что доверишь мне руль в такой гололед? — с усмешкой сказала Оливия, втайне надеясь отчасти на отрицательный ответ.

— А ты уверена, что справишься за рулем?

Их словесная пикировка начинала уже напоминать настоящую дуэль, и Оливия не собиралась отступать и идти на попятную.

— Безусловно, — ответила она твердо, взяв протянутые ей Гилом ключи.

Внутри машину никак нельзя было назвать тесной, но почему-то возникло ощущение подавленности, и Оливия, болезненно воспринимая соседство Гила, завозилась со своим ремнем безопасности. Все ее попытки закрепить ремень ни к чему не приводили, пока Гил не взял ее онемевшие, непослушные пальцы в свои и точно не посадил металлическое кольцо в гнездо.

Это было первое его прикосновение к ней, но даже сквозь плотную перчатку Оливия почувствовала, как по руке пробежал, покалывая кожу, электрический разряд. Прошло пять лет, пять долгих лет, когда они в последний раз обнимали друг друга, но все же глубоко запрятанные воспоминания вновь зашевелились в душе. Разумом она могла пытаться забыть власть этого человека над собой, но этого не сделало, и не было способно сделать ее тело.

Она осмелилась бросить на него взгляд из-под длинных густых ресниц. Испытал ли он такое же чувство? Если да, то это никак не отразилось ни на его расслабленной позе, ни на ленивой точности движений, с которой он подготовил все кнопки на щитке приборов.

Оливия прикусила губу, сосредоточившись на том, чтобы вставить ключ в замок зажигания. Она сурово бичевала себя, доказывая, что нечего глупить. То, что произошло пять лет назад, ничего не значило для Гила. Он, вероятно, даже забыл, происходило ли что-нибудь между ними. Как ей хотелось, чтобы она могла сказать то же самое и о себе!