Впрочем, в данном случае Оливии не о чем было беспокоиться. Достаточно сказать, что Гил говорил, почти не переставая. Он постоянно заставлял ее смеяться, рассказывая забавные случаи из своей жизни. Но он умел и слушать, и вскоре Оливия почувствовала себя раскованно и поведала ему о вещах, которые не могла прежде обсуждать ни с кем другим: о трагической смерти своих родителей, озабоченности в связи с поступлением в колледж, размышлениях о карьере, надеждах и мечтах о будущем.

День, казалось, пролетал слишком быстро. Они побывали в Тауэре, у Букингемского дворца, в соборе Св. Павла и Вестминстерском аббатстве. К вечеру они добрались до Хэмптон-корта, где хохоча, пытались выбраться из знаменитого зеленого лабиринта в дворцовом парке.

— Ты ведь говорила, что уже была здесь и быстро нашла выход, — посмеивался Гил, когда они забрели в очередной тупик.

— Но я же не сказала, сколько у меня ушло на это времени, — хихикнула Оливия.

— Давай я попробую теперь, — предложил Гил, взяв ее за руку, чтобы в обратном направлении отправиться по тому самому пути, который они только что проделали.

Это был первый случай, когда между ними возник физический контакт. Стоило их рукам соединиться, как она почувствовала нечто подобное сильному удару током. Будто молния насквозь пронзила все ее тело и пригвоздила к земле. Оливия и не предполагала, что ее реакция может быть такой бурной и сильной.

Пережитый ею шок, видимо, дал о себе знать и Гилу, ибо он обернулся, прищурил свои черные глаза и внимательно посмотрел на нее.

— Что-нибудь не так?..

Нет, конечно, ни о каком вразумительном ответе не могло быть и речи. Никогда она не переживала такого прежде, никогда не знала, что возможно такое страстное желание чего-то, что она не могла даже назвать и, больше того, — не понимала. Однако ничего из этого не должен знать Гил, поэтому она попыталась улыбнуться.