на следующий день, после завтрака, который состоял из пары кусков липкого черного хлеба и тарелки перловки с острым привкусом хлорки, меня повели на допрос. Комната для допросов располагалась в этом же корпусе, на последнем этаже. За ближним к зарешеченному окну столом сидел румяный молодой человек с бездонно-голубыми глазами и скучающе обрабатывал ногти маникюрной пилкой.

- Спасибо, - сказал он корпусному и сделал отмашку рукой - типа удались, тот ретировался, оставив дверь слегка приоткрытой.

- Дверь-то закройте! - возвысил голос румянолицый.

В коридоре раздалось брюзгливое бурчание по поводу какой-то матери и безопасности следователя, однако дверь закрылась.

- Ну вот и ладненько, - констатировал румянолицый и указал рукой на свободный стул: - Садитесь, пожалуйста.

- Спасибо, - буркнул я, присаживаясь, и уточнил: - На сколько?

- В смысле? - не понял румянолицый.

- На сколько садиться - лет на двадцать? - Я пристально посмотрел на собеседника, стараясь определить степень сопричастности следака моим напастям.

- Ах, вон что! - румянолицый смущенно улыбнулся и нервно мигнул значит, в курсе, сволочь, почем дровишки! - Я полагаю, мы разберемся с вашим делом, угу... и расставим все точки над "i". Кстати, я ваш следователь. Звездорванцев, Василий Хафизуллович...

- Василий Хафи... как? - переспросил я.

- Хафизуллович, - зарделся следак. - от слова Хафизулла.

- Эк вас угораздило, - посочувствовал я. - А на вид вы совсем даже бледнолицый! Да и фамилия... Хм! Н-н-нда...

- Ну... где вы встретите сейчас носителя чистого этноса? заоправдывался Звездорванцев. - Сейчас все так перемешалось... мгхм... ммм... монголы там, видите ли, триста лет, ага... Так что... А насчет фамилии - увы, мы не выбираем. Впрочем, давайте займемся делом.

- Давайте, давайте, - согласился я и выдал: - Вы в курсе, что без своего адвоката я вам ничего не скажу? Там, на подходах к изолятору, должен где-то топтаться такой толстенький курчавый дедок - мой адвокат. Гольдман его фамилия.