— Не совсем так. Я могу работать в любом месте.

— И что это за работа? — Она ни словом не обмолвилась о друге. И почему-то вдруг его сердце забилось сильнее.

— Я сочиняю песни для детского шоу.

— Тогда мне все понятно. Я имею в виду ту песенку, которую вы спели Ники. — Необычная работа сделала ее еще более привлекательной в его глазах.

Но за три одиноких года он уже забыл, что такое поцелуй, поэтому любая женщина могла показаться ему привлекательной.

Он предложил ей остаться и немного освоиться в доме. Поспать, принять душ.

Тернер проводил ее взглядом, пока она не скрылась за дверью.

Он заметил, что дверца ее машины все еще открыта, и подошел, чтобы захлопнуть ее, пока не сел аккумулятор. Ее чемодан все еще лежал на заднем сиденье.

Тернер заколебался. Он говорил, чтобы она чувствовала себя как дома, а вся ее чистая одежда осталась здесь. Ничего с ним не станется, если он поведет себя как джентльмен, а потом отправится в загон, чтобы продолжить дрессировку той бешеной лошади. Это единственная лошадь, за дрессировку которой ему не платили, вспомнил он и удрученно покачал головой.

Тернер достал ее чемодан с заднего сиденья.

Этот старый и потрепанный чемодан сильно отличался от тех, которые он видел у Селии. Тернер немного подождал, а затем вошел в дом. Он как раз проходил через гостиную, когда вдруг верхняя застежка чемодана открылась и все ее вещи выпали и рассыпались по полу.

Тернер начал запихивать вещи в чемодан. Он старался не разглядывать содержимое чемодана, но заметил, что среди ее вещей не было ни одной шелковой вещи с кружевами. Только простое белье из белого хлопка.

Оказывается, у такой хорошенькой молодой женщины нет ни одной красивой вещи. Ему стало жалко ее.

Увидев ее в первый раз, Тернер подумал, что она из тех женщин, которые должны иметь шелк и кружева. Он был абсолютно уверен, что под спокойной внешностью этой женщины скрывается страсть…