— О!

Шейла вышла в холл и в ужасе наблюдала, как он запихивает ее вещи обратно в чемодан.

— Простите, — пробормотал он. — Застежка…

— Я знаю, — ответила она. — Она сломалась.

Тернер взглянул на нее. Она покраснела. И он тоже начал краснеть.

Шейла присела на корточки рядом с ним, начала помогать ему укладывать вещи в чемодан и случайно коснулась его руки.

Ее кожа была нежной как шелк, о котором он только что думал, и в этот момент его словно что-то пронзило изнутри, и Тернеру показалось, будто его ударило током.

Тернер вскочил.

— Мне нужно проведать лошадей.

— Вы не хотите, чтобы я приготовила обед?

— Конечно, когда проголодаетесь. Приготовьте себе что-нибудь.

— Я имела в виду обед для вас.

— Обед для меня? — Он вытаращил на нее глаза.

— А почему бы и нет? Думаю, у меня есть несколько банок с тушенкой и шницели, а также бобы. Готовые обеды лежат в морозилке.

Она улыбнулась.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Теперь он не сможет прятаться в конюшне до тех пор, пока в доме не погаснет свет. Ему придется сидеть за столом и обедать вместе с ней.

Это было так давно. И неожиданно он обрадовался этому.

— В буфете вы найдете красные свечи.

Он резко повернулся на каблуках и ушел, оставив ее складывать вещи в чемодан.

Господи, похоже, у него большие неприятности. Слава богу, что его ждали лошади, и одна — чтобы убить его.

И если ему повезет, то она сделает это еще до того, как он поймет, что у него действительно серьезные неприятности.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Она осталась. Осталась в доме совершенно незнакомого человека, а он был опасно привлекателен. Осталась на одну или, возможно, две ночи. Это сумасшествие. Но почему она так счастлива? Потому что он был мил ее сердцу, но не разуму. В ее голове звучал голос матери, напоминающий об осторожности. Этот голос предупреждал ее, что Тернер мог быть не дядей, а отцом Ники.