— Каких же?

— Во-первых, меня воспитывали не как приемную, а как свою родную. Меня выдавали за нее. И, во-вторых, кроме папы и мамы, никто, кажется, ни о чем не догадывался, а это уже о многом говорит.

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай сама. Ребенок не может появиться в одночасье, его надо выносить. Беременность не скроешь. Нельзя встать однажды утром и сообщить знакомым, что у тебя родилась дочь. Значит, либо мама уезжала куда-то по крайней мере на четыре — пять месяцев, либо притворялась беременной. Ну, например, носила под платьем подушку или что-то в этом роде. Другими словами, все это готовилось заранее.

Кейт устало потянулась, зевнула и с опозданием прикрыла рот ладошкой.

— Да, запутанная история. И какой вывод?

— Вывод? История не только запутанная, но, похоже, и темная. Почему папа и мама так упорно все скрывали? Почему моя настоящая мать ни разу за двадцать шесть лет не поинтересовалась, как там ее дочь? Почему…

— Этого ты не знаешь, — перебила ее Кейт. — Может, и интересовалась, да только тебе ничего не говорили. Меня больше другой вопрос волнует.

— И какой же?

— Почему мама все же рассказала тебе об этом. Да еще упомянула этого Чалмерса. Не хочешь позвонить?

Лиза посмотрела на часы.

— Пожалуй, нет. По крайней мере не сейчас. Во Флориде сейчас раннее утро. И вообще… Хочу сначала навести справки здесь. Поговорить с мамиными знакомыми — например, с миссис Грейстоун или миссис Карвет. Проверить запись о рождении. Просмотреть документы здесь, дома.

Кейт еще раз потянулась, бросила взгляд на бутылку и решительно поднялась.

— Ладно, давай поговорим обо всем завтра. Честно говоря, у меня сегодня мысли разбегаются. — Она обошла столик, погладила Лизу по голове и чмокнула в макушку. — Ты только будь осторожна, хорошо? И помни — я всегда с тобой. Спокойной ночи, сестренка.

— Спокойной ночи, — пробормотала Лиза. — И не беспокойся за меня — я вовсе не собираюсь ворошить муравейник прошлого.