У нее сразу пересохло во рту.

Терзаемая нехорошим предчувствием, Ребекка вошла в кондитерскую и охрипшим голосом спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Насколько я помню, единственным твоим положительным качеством являлись хорошие манеры. Неужели, живя в этом захолустье, ты утратила даже остатки цивилизованности?

Лишившаяся дара речи Ребекка уставилась на его красивое мужественное лицо.

Дэймон поднялся с кресла и выпрямился.

– Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

– Со мной? – Внутри у нее все упало. Что он делал здесь, в Тохунге, в сотнях километров к северу от Окленда?

Дэймон указал ей на свободное кресло напротив него.

– А с кем еще мне тут разговаривать? – Его суровое лицо оставалось непроницаемым.

– Чего ты от меня хочешь? – раздраженно бросила Ребекка и тут же об этом пожалела.

Успокойся, приказала она себе. Он не должен видеть, что тебе страшно.

Дэймон не ответил и окинул ее взглядом с головы до ног.

– Ты не изменилась.

Это прозвучало вовсе не как комплимент, но Ребекку это ничуть не смутило. Она знала, что с ее внешностью все в порядке.

Собравшись с духом, она посмотрела в его холодные голубые глаза.

– Итак, чего ты хочешь? – Определенно не ее. Он никогда ее не хотел. Но вот Ти Джи… Ти Джи – это совсем другое дело.

Почувствовав во рту горький привкус страха, Ребекка нервно сглотнула.

Только сейчас Ребекка заметила, что в кондитерской полно посетителей. За исключением кресла напротив Дэймона, все места за столиками были заняты. Даже в кабинках, отделенных друг от друга экранами и пальмами в горшках, не было свободных мест. Но неутихающий гвалт голосов не смог ослабить беспокойство, которое вызвало у нее присутствие этого мужчины. Дэймон смотрел на нее так, словно ожидал, что она робко подожмет хвост и убежит.