– Я не собиралась оставаться, – твердо заявила Эвелин и, накинув пальто, обратилась к сестре: – Береги себя, слышишь?

– Обязательно. И спасибо за… за заботу обо мне. – Розалинда смущенно посмотрела на Хантера. – Вы уверены, что все будет в порядке?

– Разумеется.

– Я позвоню тебе завтра вечером. – Тепло обняв сестру, Эвелин решительно вышла из комнаты, не дожидаясь Хантера.

Шел такой густой снег, что стоящие на улице машины превратились в сугробы. Дожидаясь, пока Уоррен откроет дверцу автомобиля, Эвелин подняла воротник пальто, прячась от ветра. Усевшись в салоне, она положила карту на колени.

Они без труда добрались до окраины города, откуда начиналась кружная дорога. Эвелин откинулась на спинку сиденья, прикинув, что следует все рассказать Хантеру до того, как они окажутся на шоссе. Она была благодарна ненастью и темноте в салоне, поскольку не хотела видеть лица своего спутника, когда он узнает всю правду. Искоса взглянув на нее, Хантер бросил:

– На обратном пути вы тоже собираетесь сидеть как в рот воды набрав?

Откашлявшись, Эвелин сказала:

– Нам надо кое-что обсудить.

– Надеюсь, вы не будете требовать, чтобы я сию минуту принял от вас извинения? – насмешливо спросил он.

– Нет, пока еще нет. – Она замолчала, тщетно подыскивая слова, которые могли бы смягчить удар, и понимая, что таковых не существует.

Ошибочно оценив ее смятение, Хантер, как и полагается мужскому шовинисту, развеселился:

– Вы просто не можете заставить себя признаться, что совершили ошибку, не так ли? Вы вдрызг проигрались, что свойственно всем женщинам: они, как правило, терпеть не могут признаваться, что были не правы.

– Можно подумать, у вас огромный опыт общения с женщинами, – неприязненно заметила Эвелин.

– Кое-какой есть, – скромно признал он. – Ну? Я все еще жду ваших извинений.

Эвелин почувствовала прилив возмущения от его оскорбительного тона, но, зная, что кругом виновата, набралась смелости и призналась: