— День был легким, — с улыбкой сказала Тони. — Совсем никаких проблем.

Она ничего не имела против звонка Сьюзан, потому что ценила любую возможность увидеться с Домом. Ей все-таки пришлось задержать их отъезд, поскольку она не могла отменить встречу со своим самым важным клиентом — конгрессменом Джастином Грумом. Даже Сьюзан с пониманием отнеслась к этому, хотя и предложила свои услуги, чтобы позвонить конгрессмену, который приходился ей старым приятелем, и извиниться за Тони. Но Тони отказалась. В результате они выехали в четыре часа и теперь уже были почти на месте.

— Вы рассказали Дому о своих планах? — спросила Тони.

— О том, что я собираюсь позаботиться о девочке? Нет, но я уверена, что он поймет меня. Вот наш поворот.

Тони искусно направила машину на боковой съезд, а потом, следуя указаниям Сьюзан, поехала к повороту на длинную, посыпанную гравием дорожку к ферме.

Дом сидел на переднем крыльце. С явным облегчением он сошел по шатким ступеням, чтобы поприветствовать их.

— Где Пенни? — спросила Сьюзан, вылезая из машины.

— Все еще спит. — Дом обнял мать. — Я дал ей валиум. Привет, Тони. Входите в дом. — Он поцеловал Тони в щеку, а потом проводил женщин на кухню.

— Нет ли чего-нибудь попить? — спросила Тони, открывая кухонный буфет.

— Пиво? Чай? Кофе?

— Я выпью кофе. Сьюзан, а вы?

— Да, пожалуйста. — Сьюзан сняла свой твидовый пиджак в мелкую клетку, уселась за большой деревянный стол и вопросительно посмотрела на Дома. — А теперь расскажи мне подробно, что здесь произошло.

Дом еще раз рассказал о событиях этого утра. У него было несколько часов, чтобы обдумать затруднительное положение, в которое попала Пенни. И как бы глубоко ни тревожила его судьба девочки, он с облегчением пришел к выводу, что мать просто слишком слаба, чтобы взять на себя заботу о ней.