Он читает своим прекрасным голосом, смазанным «Астрой»

— Спелеологи обнаружили надписи в гроте Кот-д'Ор. Предполагается, что эти рисунки имеют связь с подвигами Версенжеторикса.

— Интересно, — соглашаюсь я. — Но я не понимаю, почему тебя это волнует?

Он суёт мне под нос фотографию рисунка.

— Видишь, Сан-А, мужика в шапке с крылышками? Стрелка показывает, что это Версенжеторикс…

— В самом деле!

— Рядом с ним галл-ординарец, видишь? Посмотри внимательно и скажи, на кого он похож?

Я смотрю, и бархатная улыбка расцветает на моём лице искусителя:

— На тебя, Толстяк!

— Сам видишь! — ликует Его Величество.

— Сам вижу, это правда.

— Как ты это объяснишь?

— Наверное, кто-то из твоих предков был товарищем Версенжеторикса.

Толстяк краснеет ещё больше, можно сказать, что он становится багровым.

— Ты так думаешь?

— Почему бы и нет?

— У меня был предок, который жил во времена галлов! — бормочет он со всей скромностью, присущей чистым душам.

— Как и у всех, Берю, как и у всех! Эта цепь тянется от Адама или от какой-нибудь гориллы, может быть, от рыбы, и мы представляем собой лишь временные звенья этой цепи.

Он кивает могучей башкой, осторожно выдёргивает волосок из ноздри, вытирает тыльной стороной ладони вызванную этим действием слезу и шепчет:

— Я тебе должен признаться, дружище, в истории я никогда не блистал. Я знаю, конечно, что был Генрих Четвёртый, но я не могу сказать, был ли он сыном Жанны д'Арк или Катрин де Медичи.

Он качает бедной пустой головой и продолжает:

— То же с Людовиком и Карлами. Например, Людовик Четырнадцатый жил до или после Людовика Тринадцатого? Для меня это тёмный лес!

— Почитай книгу по истории, и всё уляжется.

Он смущённо фыркает:

— Я пробовал. Но я засыпаю на десятой странице, ничего не выходит.