Франс схватил ее за руку.

— Не тычьте в меня пальцем, сеньора. Я этого не люблю.

— А я не люблю, когда мной командуют!

— У меня на родине, — мрачно сказал Франс, — женщины знают свое место.

— О, вот уж конечно! Открывать рот только тогда, когда с тобой заговорят. Держаться в двух шагах позади своего хозяина и господина. А ночью быть послушной в постели!

— Послушной — да, — негромко, но с угрозой сказал он, — но не в постели.

Внезапно пространство, разделявшее их, словно превратилось в напряженное электрическое поле. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом он отпустил ее руку и сделал шаг назад.

— Я прилетел сюда, потому что думал, будто вы действительно позвали меня, — твердо сказал Франс.

— А если бы и позвала? — От его взгляда у нее забилось сердце. Осознание того, что он так на нее влияет, еще сильнее разожгло ее злость. — Что тогда?

А действительно, что? Он вспомнил, как выронил трубку телефона, как бросился во двор, чтобы распорядиться приготовить машину…

— В любом случае я сделал бы то же самое, что делаю сейчас, — потребовал ответа.

— Вы получили ответ. А то, что вам он не по вкусу, — ваша проблема.

— Почему вы не связались со мной, когда узнали, что беременны?

— Ради чего? Неужели вы поверили бы мне больше, чем сейчас? — Ее глаза вызывающе блеснули. — Я для вас ничто, Франс, и вы для меня ничто. Оставим все как есть.

— Если у нас общий ребенок, то многое меняется.

Может быть, он прав? В глубине души она понимала, что в его словах есть доля истины.

— Да, признаюсь, я подумывала об этом, но…

— Но?

— Но.. — Лаура заколебалась, вспомнив, какой испытала шок, когда узнала о беременности.