— Дункан Толливер приехал в город, Шарлотта, и боюсь, что он вовсе не призрак.

— Милая Шарлотта, — беря ее под руку, вмешалась вторая дама из Нашвилла, — я вижу, что за последние две недели вы совсем не читали газет.

— У меня не было времени, — огорченно призналась Шарлотта.

— Разумеется, вы были очень заняты. Но генерал — не единственный Дункан Толливер.

Даме из Нью-Йорка надоели их разговоры, но все же она приблизилась к кружку, состоявшему теперь из трех нашвиллских дам, дамы из Мичигана и ошарашенной Шарлотты. Они шептались, сбившись в кучку на холодном темном крыльце.

— Шарлотта не может помнить, когда Толливеры уехали из нашего города, — говорила вторая дама из Нашвилла, — а было это в 1958 году, верно?

— Мне кажется, да, — согласилась ее приятельница. — Это было после того, как они продали "Нашвиллскую телеграмму" и еще несколько газет. Они перебрались в Сан-Франциско. — Голос ее звучал особенно взволнованно в вечерней тишине. — Никто и не думал, что кто-нибудь из них вернется в Нашвилл, но несколько недель тому назад сын — когда они уезжали, он был еще мальчиком — приехал в город. Я слышала, он собирается снова купить "Нашвиллскую телеграмму".

Шарлотта от удивления широко раскрыла рот. Почему же Тельма ничего ей не сказала? Или Мэри-Джо? Она много часов провела с Тельмой Толливер: записывала ее рассказы на пленку, делала пометки, задавала ей сотни вопросов о ней самой и о ее прошлом… И ни разу старушка не упомянула о молодом темноволосом красавце, ныне здравствующем Дункане Толливере! Как же так могло случиться, что она — единственная, кто даже не слышал о появлении в Нашвилле Дункана Толливера? Впрочем, она была до того занята работой и переездом в Толливер-хаус, что даже чуть не забыла позвонить родителям в Чаттанугу, чтобы сказать, что жива и здорова.

— Он, должно быть, богат, — задумчиво предположила дама из Мичигана, — раз хочет выкупить "Нашвиллскую телеграмму".