Она поднялась одним движением и подошла ко мне, держа в руке большой стакан с напитком янтарного цвета. Когда она наклонилась надо мной, я уловил аромат ее дыхания.

Вытянув вверх шею, я отхлебнул из стакана.

– Надеюсь, они не причинят вам вреда, – церемонно произнесла женщина, отступая назад. – Ненавижу убийства.

– И это говорит мне жена Джо Мезарвея! Как вам не стыдно?.. Дайте мне еще немного выпить.

Она еще раз поднесла стакан к моим губам. Кровь быстрее побежала по жилам одеревеневшего тела.

– А вы мне нравитесь, – сказала она. Хотя ваше лицо слегка и подпорчено.

Она осмотрелась по сторонам и прислушалась. Одна из двух дверей была приоткрыта. Она взглянула в ту сторону и, казалось, побледнела. Я тоже прислушался, но не различил ничего, кроме шума дождя.

Женщина снова села возле лампы.

– Зачем вы приехали сюда, зачем сами суете голову в петлю? – спросила она, глядя мимо меня.

На ковре чередовались красные и коричневые квадраты. На обоях выделялись ярко-зеленые сосны, на окнах – голубые шторы. Мебель, насколько я мог разглядеть ее, похоже, была родом из тех мест, какие рекламируют на автобусных остановках.

– У меня для вас есть роза, – сказал я. – От Ларри Батцела.

Она взяла что-то со стола и медленно вертела в руках. Это была та самая роза, которую оставил Ларри.

– Я получила ее, – спокойно ответила она. – Там была еще записка, но они мне не показали ее. Она тоже была для меня?

– Нет, для меня. Он оставил ее на столе до того, как ушел от меня и был убит.

Ее лицо вдруг распалось на части, как это бывает в ночных кошмарах. Рот и глаза ввалились и превратились в черные дыры. Она не произнесла ни звука. Через мгновение утраченная гармония красоты была восстановлена и она стала невозмутима, как прежде.

– Они мне не сказали ничего... – мягко промолвила она.