Я стала другим человеком! - мысленно произнесла Энни, будто убеждая в этом себя саму. Вот возьму завтра, наряжусь в то шикарное шелковое платье, которое еще ни разу не рискнула надеть, прыгну в свой «вольво», умчусь в Харридж и стану развлекаться там до утра. И посмотрим, получится у меня общаться не с коллегами, а с абсолютно незнакомыми людьми или нет!
Тут действительно существовала некоторая проблема. Поглощенная любимым делом, Энни сильно ограничила круг своего общения и в какой-то момент вдруг почувствовала, что совершенно разучилась разговаривать с людьми, сфера деятельности которых не пересекалась с ее собственной. Даже Джереми Кинг, с которым она жила, и тот был актер!
Как человек здравомыслящий, Энни попыталась решить эту проблему, в чем ей помогло вынужденное, под шквалом критики, отступление из Лондона. А когда началось общение с Максом, она решила, что с ее своеобразным аутизмом покончено раз и навсегда.
Сейчас ей вдруг захотелось доказать себе это и заодно закрепиться на достигнутых позициях.
Приведу себя завтра в порядок, сделаю макияж и отправлюсь в ресторан, продолжала мечтать она. Лучше всего, в итальянский, если таковой отыщется. Сяду за столик, закажу что-нибудь изысканное, бутылку дорогого вина… нет, лучше шампанского, а потом… потом…
На этом полет фантазии Энни прекратился. Что станет делать дальше, она не знала. Ей просто хотелось почувствовать себя красивой, женственной, желанной…
Нужно достать платье, подумала Энни, хорошенько отгладить и…
- Ох дьявол! Достать платье… Откуда? Вся одежда осталась у Макса, в Лоубридже. Как это я не догадалась забрать ее, когда поднялась в спальню? И вообще, почему Макс перевез мои вещи к себе? Все решил за меня, взял без спросу ключ… По меньшей мере странно! Если не сказать - возмутительно.
Энни сверлила сердитым взглядом буфет, как будто тот был в чем-то виноват. Но хорохорилась она напрасно. Во-первых, зрители на этом спектакле отсутствовали, а во-вторых, на душе у нее кошки скребли и где-то в закоулках мозга едва слышно зудел вопрос: догадывается ли Макс, как тяжело у нее сейчас на сердце, как мучительна мысль о дальнейшей жизни в одиночестве…