— Когда мой отец был жив, он помогал вашему... так или иначе.

— Не хотите ли вы сказать, что мой отец занимал у вашего деньги? — осведомился Джеральд Уинслоу.

Прунелла кивнула.

— Я хотел бы узнать размер долга. Не беспокойтесь, мисс Браутон, я полностью возмещу его.

— Не нужно этого делать. Это был скорее подарок, а не заем.

— Я предпочитаю рассматривать это как долг! — В голосе графа послышалась непреклонность. Поскольку Прунелла ничего не отвечала, графу показалось, что он был груб с девушкой, и он быстро добавил: — Поверьте, я искренне благодарен сэру Родерику за поддержку. Просто я удивлен, что моему отцу пришлось обращаться за помощью в таком вопросе.

— Что беспокоит меня, —  заметила Прунелла, — это то, что будет в вашем имении в настоящее время.

— Что вы имеете в виду?

— В имении живут старики и инвалиды, единственным средством существования которых является скромный пенсион; если им не платить, то они умрут с голоду, потому что больны, не могут работать и им некуда идти.

— Кто же платил этим людям до моего приезда? Последовало молчание, затем граф сказал еще требовательней:

— Я желаю знать правду, мисс Браутон!

— После смерти моего отца я... — отвечала она.

Прунелла наконец осмелилась поднять на него глаза и проговорила:

— Я не вмешиваюсь в ваши дела... просто этих людей я знаю всю свою жизнь... Те, кто еще может, работают здесь в доме, правда, совсем немного, но это спасает их от голодной смерти, а я не могу равнодушно смотреть, как все здесь ветшает, разрушается и приходит в упадок.

— Таким образом, вы платите моим служащим, чтобы держать мой дом в порядке? — холодно уточнил граф.

— Я понимаю, что это выглядит очень странно, — сказала Прунелла, — но я так часто приходила сюда, когда ваш отец был жив, и я всегда любила Уинслоу-холл, а он для меня значил не меньше, чем мой родной дом...