Оливия — а он был уверен, что это она, — расправила плечи и открыла дверь. Когда она вышла на утренний солнечный свет, улыбки на ее лице уже не было, глаза были немного прищурены. Солнце вспыхивало в ее волосах. Глаза, рассмотрел Мэтью, темно-карие, живые и теплые, при виде которых невольно напрашивалось избитое сравнение с бархатом. Брови вразлет, высокие скулы, соблазнительно изогнута нижняя губа — все вместе это создавало эффект поразительной красоты.

Он двинулся ей навстречу и сухо произнес:

— Вы Оливия Шелл? Я Мэтью Бертрам.

Может, потому что солнце светило в глаза, мужская фигура показалась Оливии огромной, в темном силуэте чудилось что-то угрожающе мрачное. Приставив ладонь козырьком к глазам, она ответила также официально:

— Да, я Оливия Шелл. Здравствуйте, мистер Бертрам.

— Можно просто Мэтью, — сказал он без улыбки. — Предлагаю позавтракать вместе. По дороге я приметил один ресторанчик.

Снова этот командирский тон, обратила внимание Оливия и сделала несколько шагов. Динамит, чистый динамит, подумала она. Высокий, больше шести футов. Шатен. Впрочем, определить точно цвет его густых темных кудрей, отливавших в рыжину, было трудно. Пронзительно синие глаза на обветренном загорелом лице. Решительный подбородок, на нем свежий багровый синяк. А фигура… Нет, пожалуй, она заходит слишком далеко. Для раннего утра и так многовато.

Она постаралась ответить как можно любезней:

— Нет, не могу. Вечером мне снова заступать, так что надо пойти домой и выспаться, к тому же я чувствую себя не в своей тарелке без душа. — Легкая улыбка вспыхнула и погасла. — Извините за косноязычие.

— Тогда ужин перед работой. Вам ведь все равно надо поесть.

Она прикусила губу.

— А мы не можем, если уж надо, поговорить прямо здесь?

— Мне бы не хотелось.