- Он что, спятил? - спросил Равенскар.

- Весь в отца, - с отчаянием сказала леди Мейблторп. - Вбил себе в голову какую-то романтическую чушь. Помнишь, он мальчиком все читал рыцарские романы и прочую дребедень! И вот что из этого вышло! Лучше бы я послала его в Итон!

Мистер Равенскар поднял глаза и задумчиво поглядел на портрет, висевший на стене напротив. На портрете был изображен красивый юноша, почти мальчик, в голубом камзоле. Его длинные волосы были перевязаны лентой на шее, и он подпирал голову тонкой изящной рукой. У него было доброе нежное лицо, но в изгибе губ таился намек на упрямство, который никак не вязался с мечтательным выражением его красивых глаз.

Леди Мейблторп тоже посмотрела на портрет четвертого виконта Мейблторпа. Из груди у нее вырвался тяжелый вздох.

- Что же делать, Макс? - спросила она, переводя взгляд на Равенскара.

- Нельзя позволить ему жениться на такой.

- Ты поговоришь с ним?

- И не подумаю.

- Да, говорить с ним нелегко, но, может быть, тебя он послушает.

- Маловероятно. Сколько вы готовы истратить, чтобы откупиться от этой особы?

- Я пойду на любую жертву, чтобы вырвать Адриана из ее когтей. А уж сколько придется заплатить - в этом я целиком полагаюсь на тебя. Только спаси моего бедного мальчика!

- Мне эта затея страшно не по вкусу.

- В самом деле? - спросила леди Мейблторп ледяным тоном. - Осмелюсь спросить почему?

- Терпеть не могу идти на поводу у вымогателей.

- А, поэтому, - с облегчением сказала леди Мейблторп. - Утешься мыслью, что деньги вымогают не у тебя, а у меня.