Ее могло унести ветром от пристани или с берега при приливе. В таком случае ему не стоило маневрировать, чтобы подойти к ней. Он видел тянущийся за лодкой фалинь, слышал поскрипывание уключин, вызываемое качкой. Неожиданно сверху на лодку спикировала чайка, громко закричала и тут же унеслась прочь.

Сэм нахмурился. По дну лодки синхронно с покачиванием ее корпуса перекатывалось что-то похожее на бесформенный сверток одежды синего цвета. Едва Сэм успел зацепить сверток взглядом, как плоскодонка скользнула вниз с волны, и между ними выросла серо-зеленая стена воды. Когда лодка снова попала в поле его зрения, она показалась ему такой же пустой и безжизненной, как прежде.

Мягкая танцевальная музыка, звучавшая из портативного радиоприемника, сменилась голосом диктора, с фальшивым восторгом принявшегося восхвалять новый сорт мыла. Сэм потянулся к приемнику и резким движением выключил его. Плеск моря лишь подчеркивал наступившую тишину и одиночество Сэма.

Кливер хлопком подал предупреждение: ветер ослаб. Сэм повернул румпель, ложась на прежний курс. Затем, повинуясь внезапному импульсу, он развернул шлюп на сто восемьдесят градусов. «Холидей» вздрогнул, завибрировал и, зарывшись в воду, двинулся к плоскодонке. На секунду Сэм потерял ее из виду, но уже в следующий миг узкая корма суденышка возникла на гребне зеленой волны, и шлюп устремился к ней с подветренной стороны.

В душе Сэма возникло теплое чувство гордости своим судном, столь точно исполняющим его команды. «Холидей» проскользнул мимо лодки так близко, что едва не коснулся ее. Когда она оказалась против кормы «Холидея», Сэм протянул руку и ухватился за фалинь. Вода была холодной, он зябко передернул плечами, быстрым движением зацепил линь за швартовый кнехт на корме лодки и подтянул ее.

Из синего свертка донесся стон. Тонкая, похоже, сломанная рука поднялась в воздух, сделала слепое хватательное движение и, ухватив пустоту, безжизненно упала.