Стэнли, напоминающий в своей наготе античного бога, нежно дотронулся до огненной пряди, которая скрывала маленькую, бронзовую от загара грудь. В тот же миг Линда сладострастно застонала. Так начинает звучать драгоценная скрипка, когда ее касается смычок мастера.

Обняв любимого, она притянула его к себе, ощущая разгоряченную желанием мужскую плоть. Линда испытывала наслаждение, проводя ладонью по золотистой поросли на упругом животе мужчины, сначала несмело, а затем все неистовее растворяясь в охватившей ее страсти.

Стэнли знал — она сама об этом сказала, — что он первый мужчина в ее жизни. И от этого ему вдвойне были желанны откровенные прикосновения Линды. Значит, он возбуждает ее настолько, что она, стремясь доставить ему удовольствие, смогла отбросить целомудренную стыдливость.

— Возьми меня! Возьми меня всю!

Мольба заставила Стэнли сжалиться над Линдой, которая была уже не в силах сдерживать жар, охвативший ее лоно. Обняв ее бедра руками, он, подобно счастливому завоевателю, вторгся в храм наслаждения, разрушая все преграды на своем пути.

От мощного напора плоти возлюбленного Линда почувствовала прилив неописуемого блаженства, заставившего ее выгнуться луком, на тетиву которого наложена стрела, а уста исторгнуть вскрик восторга…

Сделав глоток крепкого кофе, Линда счастливо засмеялась.

Стэнли, по обыкновению просматривающий утренние газеты за завтраком, улыбнулся и спросил:

— Что тебя так развеселило, принцесса?

— Если бы пару дней назад мне кто-нибудь сообщил, что я проведу ночь со Стэнли Спейси, в лучшем случае он отделался бы неделей принудительного посещения психиатра.

— А в худшем?

— Стал бы пациентом отделения травматологии Лос-Анджелесского муниципального медицинского центра.