
– Так еще встретите, уверяю вас!
– И это ваш ответ?
Ответов у меня было много. Можно было просто возмутиться, ибо такое предложение, сделанное аристократке, пожалуй, любую мою знакомую возмутило бы. Можно было просто напомнить, кто я. Можно было сказать, кто был мой первый муж, и предложить Гийому подумать, могу ли я теперь согласиться стать мадам Брюн.
Но он все это и так знал. Кроме того, мне не хотелось его обижать. Я ответила, решив считать это предложение просто шуткой:
– Я вам совсем не подхожу, Гийом.
– Вы что же, до такой степени презираете меня? Считаете таким ничтожеством, что я даже честное предложение сделать не могу?
Я подумала, что в подобной ситуации честное предложение руки и сердца куда более позорно для аристократки, чем даже тайная связь, но мне в ту же минуту стало очень жаль Гийома, и я ощутила горячее желание разубедить его в том, что он думал.
– Неужели вы думаете, что если бы я презирала вас, то дружила бы с вами? Вы очень хороший человек, Гийом, и очень мне нравитесь. Но стать вашей женой я никогда не смогу.
– Из презрения!
– Нет. Просто мы слишком разные. Давайте просто будем считать, что этого разговора не было. Вы по-прежнему мне очень нравитесь.
Он смотрел на меня пристально и жадно, потом трудно глотнул, отворачиваясь. Я стала резать хлеб, чтобы и самой успокоиться, и чтоб успокоился он.
Но Гийом внезапно повернулся.
– Мадам, а ведь я очень скоро ухожу на фронт.
Я молчала, ясно ощутив в этом сообщении нотки скрытого шантажа. Нельзя сказать, что я была недовольна этим. Я просто никак не отнеслась к этой новой попытке завоевания. Я продолжала резать хлеб, но в этот миг раздался бой часов, и, взглянув на циферблат, я нечаянно оцарапала себе палец ножом. На месте царапины вспыхнула капля крови.
Но не успела я даже отереть кровь, как Брюн осторожно взял мою ладонь в свои руки, поднес к губам и поцеловал оцарапанный палец. Капля крови исчезла, стертая его губами. Я смотрела на него изумленно, с некоторой долей недоумения. Тогда он наклонился еще раз и снова поцеловал мою руку.
