— Хорошо, звонить я стану, но отдыхать позволю. Если желаешь некрасиво уйти со сцены, я, разумеется, не буду тебя удерживать. Только подумай о том, что месяц работы с Фонтейном не стоит таких жертв.

— Алан, ты не понимаешь, — заговорила Лора вполне по-человечески. — Ты же в курсе той давней истории. Она была для меня исключительно неприятна. И я не желаю подвергать свою психику повторному испытанию.

— Я не заставляю тебя с ним целоваться. — Алан вновь вернулся к увещевательному тону. — Вы будете встречаться на репетициях; возможно, придется сфотографироваться с ним пару раз. Вокруг все время будет полно народу. Чего ты боишься?

— Что он меня доведет, я возьму пистолет у охранника и выстрелю ему в голову.

— Охраннику? Он-то при чем?

— Алан, я не шучу. Майклу в голову. Как вспомню его ухмыляющуюся физиономию… — Лора сглотнула. Алан просто не понимает, насколько это тяжело для нее, насколько болезненно. Прошло семь лет, а последствия той истории все еще дают о себе знать. Иногда она просыпалась по ночам и ненавидела Майкла Фонтейна. Он отравил ее жизнь, словно воду в колодце. Она не выдержит, если он окажется рядом. Просто не выдержит. А в тюрьме за преднамеренное убийство сидеть не хотелось.

— А ты не вспоминай, — посоветовал Алан. — Оставь все проблемы мне и его продюсеру. Тебя они не касаются. Выучи слова и ноты, спой песенку своим очаровательным голоском и получи заслуженную награду.

Алан, с его точки зрения, безусловно прав. Даже сильно разозлившись на него, Лора это понимала. Он продюсер и не может отказываться от подобных проектов. И она ведь на самом деле не больна и ничем не занята в тот самый день. Тупик.

Выхода нет.

— Та история давно забыта и быльем поросла, — заметил Алан, внимательно наблюдая за реакцией Лоры.

— Ты же знаешь журналистов. Дай им хотя бы намек — и они снова все вытащат на свет божий.

— Реклама, девочка моя, не всегда приятна. И ты это знаешь.