Джим поднял лицо. В глазах лорда Дитмара не было ни ужаса, ни отвращения, ни того холодно-высокомерного выражения, которое Джим представлял себе. Положив Джиму на голову тяжёлую тёплую руку, он сказал:

— Теперь и ты знаешь обо мне всё, мой милый. Ну что же, теперь, когда ты это знаешь, ты по-прежнему хочешь стать моим спутником?

Из глаз Джима катились слёзы.

— Милорд… Вы…

— Я задал вопрос, дитя моё. Просто ответь «да» или «нет». Хочешь?

Уронив голову на его колени, Джим трясся от беззвучных рыданий. Сильные руки подняли его. Секунда — и он сидел на коленях лорда Дитмара, в тёплом кольце его объятий.

— Ну, хотя бы кивни, если твой ответ — «да». А если «нет», покачай головой.

Не в силах ничего выговорить, Джим несколько раз кивнул и зарылся лицом в ароматные волосы лорда Дитмара.

— То, что ты рассказал, дитя моё, — ужасно… Но, признаюсь, не это я ожидал услышать. Я ожидал услышать, что ты не любишь меня и брак со мной сделал бы тебя несчастным. Теперь мне всё ясно, мой милый. Я рад, что ты облегчил свою душу… И знаешь, если бы ты рассказал об этом раньше, до моего предложения, это ничего бы не изменило.

— Не изменило? — всхлипнул Джим, глядя в полные грустной нежности глаза лорда Дитмара.

— Нет, — улыбнулся тот. — Мне жаль только, что это мучило тебя на протяжение столь долгого времени.

— Милорд, но неужели это вас нисколько не… не ужасает?

Лорд Дитмар вздохнул.

— Ужасает, любовь моя, ещё как ужасает… Сколько же ты выстрадал, бедное моё дитя! И продолжаешь страдать. Я бы всё на свете отдал, чтобы избавить тебя от этого.

— И вам не будет… противно ко мне прикоснуться?

Лорд Дитмар покачал головой.

— Ну что ты говоришь, дорогой мой… Если ты смог произвести на свет здорового малыша — это ли не признак того, что с тобой всё в порядке?