Высказав всё это, лорд Дитмар поцеловал Джима в лоб и вышел.

Весь остаток дня Джим провёл в каком-то ступоре. К вечеру полил дождь, запахло свежестью, и Джим вышел на лоджию подышать воздухом. Раданайт уже не жил с ними: меньше чем через месяц после того, как Джим ответил согласием на предложение лорда Дитмара, он переехал в собственную квартиру в городе. Сейчас Раданайт был занят карьерой. Вероятно, он претворял в жизнь тот план, в который он посвятил Джима: после тридцати — кресло премьер-министра, до сорока пяти — пост короля Альтерии. Тосковал ли Джим по нему? Лучше будет сказать, что ему было не по себе. После этого Раданайт прекратил с ним всякое общение, и это не могло не огорчать Джима. Стена недосказанности, недопонимания выросла между ними, а кто был в этом виноват, сказать было трудно. Разве была какая-то вина Джима в том, что он не мог ответить на чувства Раданайта? Горький осадок остался в его душе после отъезда Раданайта из дома, и, сколько Джим ни возвращался мыслями к этому, он не мог найти ответа на вопрос: почему так получилось?

Джим вздрогнул, увидев, что по лоджии к нему идёт Альмагир. К шелесту дождя примешивалось шуршание его длинной накидки тёплого коричневого цвета с золотистым отливом, а под свободной тёмно-красной туникой до колен заметно круглился живот, и походка Альмагира была неторопливой и плавной. Его отросшие волосы вились крупными кудрями, как у Фалкона, но были чуть более тёмного русого оттенка. В какой-то момент Джиму привиделось, будто к нему шёл Фалкон, но не его Странник, а его двойник из другой вселенной. Черты его лица носили отпечаток зрелости, порывистость движений сменилась величавой неспешностью, бесстрашный сверкающий взгляд стал задумчиво-проницательным и как бы говорил Джиму: «Я всё о тебе знаю». Когда Альмагир был уже в двух шагах, Джим отвёл взгляд и стал смотреть на мокрые колонны и мокрые плитки внутреннего двора.