— Ну, ну. — Альмагир обнял Джима и крепко его расцеловал. — Не нужно так себя накручивать, от этого только хуже. Моя интуиция подсказывает, что всё будет хорошо. Положись на благородство и порядочность милорда Дитмара и расскажи ему всё, как ты когда-то рассказал Фалкону, как рассказал мне. Это единственный выход.

В том, что это единственный выход, Джим уже сам не сомневался, но, боже мой, как трудно ему было решиться! Прошёл один мучительный день, за ним второй и третий; лорд Дитмар ждал ответа, а Джим всё медлил, всё никак не мог набраться мужества. Вечером последнего, пятого дня, когда истекал срок, данный ему лордом Дитмаром, Джим в бессильном отчаянии сидел в своей комнате и слушал шорох дождя: все эти дни выдались хмурые и дождливые, солнце проглядывало редко и ненадолго. Погода вполне соответствовала состоянию Джима, и даже Криар заметил, что Джим что-то «совсем приуныл». Минуты ползли, складываясь в часы, погода не улучшалась, равно как и настроение Джима.

В девять вечера Джим поднялся на ноги, огляделся вокруг себя и сказал:

— Если это то самое испытание, о котором говорил Фалкон, я должен через него пройти.

Лорд Райвенн ещё не вернулся домой, а Альмагир был в детской с Илидором. Что касается Раданайта, то Джим не знал, чем он сейчас был занят и был ли у себя дома вообще. Не сказав никому ни слова, Джим накинул плащ и вышел на крышу, мокрую от дождя, под серое темнеющее небо, открыл ангар и вывел свой белый флаер — подарок лорда Райвенна на его последний день рождения.

Когда он опустился на посадочную площадку у дома лорда Дитмара, лило как из ведра. В сером дождливом сумраке дом уютно светился витражными окнами, а огромный старый сад тихо шелестел, дыша сырой свежестью и запахом мокрой земли и травы.