Тила старалась не смотреть на жертвы сражения, однако невольно увидела, как раскрашенный синей краской мертвый воин семинолов в одной набедренной повязке распластался на убитом капрале, почти обняв его. Страшный холод объял ее. У Тилы зуб на зуб не попадал. Еще мгновение — и хлынут слезы. Нет, она не расплачется перед этим человеком, ни за что!

Джеймса ждала прекрасная гнедая ухоженная лошадь. Усадив на нее Типу, он быстро вскочил в седло. Через несколько минут поле боя осталось позади. Девушка не знала, куда они направляются. В последнее время соплеменникам Джеймса постоянно приходилось спасаться бегством, их деревня едва ли уцелела, разве что была далеко на болотах. Нередко женщины способны на еще большую жестокость, чем мужчины, поэтому Тила взмолилась про себя, чтобы Джеймс не отвез ее туда, где они сейчас скрывались. Индейцы пытали врагов по-разному, но царапали кожу иголками зачастую женщины. Если Тила попадет к ним в руки, ей вденут по серьге в нос и в ухо, нанесут другие увечья, и со всем этим придется смириться..

Пока они скакали, Тилу терзали воспоминания о страшном сражении. Выжил ли кто-нибудь из ее людей?

Страдают ли они сейчас? Удастся ли им спастись?

Джеймс молчал и, казалось, стремился умчаться как можно дальше. Густая листва трепетала от ветра. Смеркалось, и в этой зеленой тьме, глядя на усыпанную сосновыми иглами землю, Тила думала о том, куда они направляются.

Сначала она решила, что Джеймс везет ее к реке напиться. Но потом увидела укрытие, наскоро сооруженное в прибрежных зарослях. Крышей служили листья капустной пальмы, пол был устлан шкурами.

Поняв, что, кроме них, здесь никого нет, Тила почувствовала благодарность к Джеймсу, даже несмотря на то что он весьма бесцеремонно опустил ее на землю. Она боялась встречаться с его соплеменниками, не желала видеть и самого Джеймса. Как странно! Долгие дни и ночи Тила мечтала хоть раз еще увидеть его, но при этом всегда испытывала страх.