Фара не понимала, что с ней происходит, почему этот странный человек имеет над ней такую гипнотическую власть. Почему она позволяет ему это?! Но пока разум бунтовал, тело не слушалось. Он приблизил губы к се лицу, так что Фара ощутила его дыхание на своей щеке. С замирающим сердцем она ждала его поцелуя.

Он этого не сделал. Шехаб наклонился только затем, чтобы, опалив ее своим дыханием, прошептать:

— Самая прекрасная фея, не откажи мне в танце.

Он приглашал ее на танец? И это все?

Она и представить себе не могла, что с ней случится нечто подобное. Откуда в ней вдруг взялась эта страсть, которая затуманила мозг, заставила всю ее трепетать и испугала своей силой? — И эта могучая сила влекла к нему вопреки ее воле — такого с ней никогда не случалось.

Шехаб положил руку ей на талию и, не прижимая к себе, закружил в ритме медленного вальса.

Это сводило с ума — легкие прикосновения только возбуждали, но не притупляли терзавшего ее желания, возраставшего по мере того, как длился танец, который она когда-то обожала танцевать с самым своим любимым партнером — отцом.

Несмотря на смятенные и противоречивые чувства, Фара с удивлением обнаружила, что её тело помнит все движения. Она сама обняла Шехаба, ощущая под своими ладонями его крепкое тело и страшась скорого окончания танца. Просто обнимать его было мало: она постарается взять все, что только сможет...

Во время танца Шехаб приблизил губы к ее виску и хрипло сказал:

— Твое имя подходит тебе как нельзя лучше. Ибо держать тебя в объятиях — ни с чем не сравнимая радость.

Музыка закончилась. Краем своего сознания, еще не подпавшим под власть Шехаба, Фара отметила это, как и то, что они больше не танцуют: Шехаб вел ее к широкой мраморной лестнице, выходящей в сад. Она следовала за ним с чувством, что только сейчас начинает жить.

Пройдя несколько метров, он прижал Фару к стволу дерева и взял в ладони ее лицо. В свете луны блеснули его темные глаза, их взгляд проник ей в самое сердце.