— Шехаб, — тихо произнесла она его имя.

— Фара, — погрубевшим голосом отозвался он и прижался к ее губам....

Ощутив их вкус, она словно оказалась в эпицентре урагана, который закружил ее сознание с такой силой, что остановилось время. Где она, что с ней — это было неважно. Его руки гладили и ласкали ее тело, вызывая желание большего.

— Шехаб, пожалуйста, — шептала она, сама не понимая, о чем именно просит.

Его поцелуи, горячие, страстные, дарили блаженство, обещая еще большее удовольствие.

Ей хотелось, чтобы он почувствовал тот же восторг и стремление поделиться своим наслаждением, которые переполняли ее саму. Она вся дрожала от охватившего ее напряжения, и постанывала от нетерпения.

— Пожалуйста... — словно в беспамятстве шептала она.

Когда он наконец потянул молнию платья вниз, от возбуждения у нее по телу побежали мурашки, а во рту пересохло. Легкая ткань скользнула с гладких плеч, и она ощутила его горячую руку на своей груди. Она едва не задыхалась.

О боже, о чем она только думает?

Она хочет отдаться незнакомому мужчине прямо здесь?! Сейчас?

«Точно. Я сошла с ума», — решила Фара.

Потом вдруг — словно озарение: они же оба ненормальные!

И это было умопомрачительно восхитительное чувство.

...Глядя на ее соблазнительную грудь, на приоткрытые, припухшие от поцелуев — его поцелуев — губы, в эти зовущие, с томной поволокой глаза, Шехаб не мог понять, с чего все началось. Почему он должен остановиться, когда его тело страстно желает эту женщину? В какой момент все вдруг пошло не так, как было задумано?

Согласно плану, роль соблазнителя предназначалась ему. Шехаб всегда гордился своим самоконтролем, не позволяя собственному либидо брать верх над трезвым расчетом в принятии каких бы то ни было решений.