Однако на этот раз судьба свела его с женщиной, которая в одну секунду доказала, что это не так.

Шехаб не мог предвидеть, насколько обворожительной окажется Фара Бьюмонт. Перед такой женщиной не устоял бы даже святой. Ослепленный этой необъяснимой вспышкой вожделения, он не только не забыл о ее любовнике, постель которого она покинула незадолго до того, как прийти сюда. Наоборот, эта мысль лишь разожгла его страсть, усугубила его голод...

Нужно заставить себя сопротивляться ей. Если он преждевременно уступит своему — их — желанию, она забудет о нем тут же, как только удовлетворит свою похоть. Он станет лишь очередным жеребцом в длинном списке самцов, которые нужны ей лишь для утоления ненасытного чувственного голода. А сама вернется к своему любовнику-старику, который, потакая всем капризам своей пассии, смотрит сквозь пальцы на ее сексуальные прихоти.

Между тем Фара прижималась к нему все теснее, и ее аромат дурманил голову. Чувствуя, что вот-вот поддастся столь мощному чувственному натиску, Шехаб решил отступить первым.

— Фара, подожди, — проговорил он, тяжело дыша и отодвигаясь от нее. .

Она не слышала его, а ее обольстительные полуоткрытые губы принуждали сдаться, отмахнуться от голоса рассудка. Щехаб снова попытался взять ситуацию под контроль, но сказал совсем не то, что хотел:

— Мы должны остановиться. Меня ждет...

Она отшатнулась как от удара, поправила платье, подтянула спущенный лиф. Потом схватила сумочку, сделала шаг и едва не споткнулась. Шок, смущение, оскорбленная гордость отразились на ее лице, и Шехабу неудержимо захотелось обнять ее, прижать к своей груди, утешить...

— Как я могла быть такой дурой? Где она? — выпалила Фара, еще больше озадачив его, а затем неожиданно замолчала.

Глаза Фары сверкали гневом. Она стряхнула его руки, так как Шехаб, сам того не замечая, продолжал удерживать ее.

— Я, конечно, виновата, но с тобой мне не сравниться! Если ты пришел сюда с другой женщиной, то зачем тогда надо было создавать подобную... подобную ситуацию! Какой же ты негодяй!