Не вставая с кровати, он наклонился над ней, и его губы скривились в гримасе, в которой не было ни капли тепла.

— Отдохни немного! — сказал он, как будто ее вопрос вовсе не заслуживал ответа, и, поднявшись, вышел из комнаты.

Как ни удивительно, Шэрон все-таки удалось немного поспать, не более двух часов, и то после того, как уже начало светать.

Разбудил ее телефонный звонок, и тотчас же, как только ее сознание прояснилось, она вспомнила, почему привычный звук показался ей столь зловещим. Через несколько секунд звонок оборвался. Значит, Марк снял трубку где-то в другой комнате.

С бьющимся сердцем Шэрон вскочила с постели, рука ее в нерешительности замерла над аппаратом. Может быть, это из полиции? Какое-нибудь известие о Бобби?

И она подняла трубку.

— О, дорогой, я так тебе сочувствую! Что я еще могу сказать… — Узнав вкрадчивые интонации Джулии, Шэрон словно окаменела. — Может быть, мне приехать?

— Нет-нет, — торопливо ответил Марк, и она поразилась, насколько устало звучал его голос. — Здесь Шэрон.

— Шэрон? — В восклицании Джулии послышалось неприкрытое удивление. — О да, конечно…

А чего ожидала эта стерва? В конце концов, у Бобби только одна мать! Или Джулия уже не принимает ее во внимание?

— Послушай… могу я чем-нибудь помочь? Сын так много для тебя значит!

Помолчав, Марк ответил:

— Если бы я только знал, где он, Джулия!

Смущенная тем, что оказалась в столь щекотливой ситуации, Шэрон не знала, положить ли ей трубку или продолжать слушать. И тут сдерживаемые эмоции Джулии прорвались наружу:

— О, Марк! Если бы я могла хоть что-нибудь для тебя сделать! Облегчить тебе эту боль…

Как можно тише Шэрон опустила трубку на рычаг. Бобби принадлежал ей. Ей… и Марку. Но свои страдания он предпочел разделить не с ней, Шэрон, своей женой, а с другой женщиной!