— Со всеми ее деньгами и ее друзьями?

— Я сейчас не вижу здесь никаких друзей.

Лейтенант показал на пластмассовый флакончик из-под таблеток, лежащий на ночном столике у кровати:

— Ее горничная говорит, когда она прошлой ночью разобрала постель, в нем было полтора грана секонала. Это вы прописали?

— Нет. Я думал, что вывел ее из этой фазы.

— Вы знаете, где она могла это достать?

— Нет.

— Вы знаете имя ее терапевта?

Гэм задумался на какой-то момент:

— Нет, не знаю. Во всяком случае, нынешнего. Помимо прочих ее проблем, она неврастеничка и все время ищет себе новых докторов.

Он подошел ближе к кровати и прижал тыльную сторону ладони к горлу девушки. Пульс был, но он едва прощупывался.

— Что вы думаете? — спросил он студийного врача.

— Я бы ни за что не поручился, — пожал плечами тот. Он взглянул на полицейского врача. — Но в настоящий момент мне хотелось бы отвезти ее в Велльский госпиталь, и как можно быстрее.

Гэм отошел от кровати, чтобы дать возможность двум санитарам «скорой помощи» переложить актрису из смятой постели на носилки. Когда они это делали, ее прозрачное неглиже, единственная одежда, которая на ней была, соскочило со столь часто фотографируемого и публикуемого тела.

— Вот это да! — восхитился один из них. — То, что надо!

Гэм взял сложенную простыню с изножия носилок и прикрыл обмякшее тело девушки, потом дошел с носилками до входной двери.

Харрис перестал пялиться на ковер и звонил по телефону. Он прикрыл рукой микрофон:

— Она выживет?

— Они до сих пор не знают, — сказал Гэм.

Домик на ранчо был оснащен кондиционером, но система сейчас не работала. Гэму было жарко и нехорошо, и он включил ее.

— Только не говорите, — сказал он Траверсу, — что вы заставили меня приехать сюда, в такую даль, чтобы сообщить вам, что я не прописывал этого секонала. Я мог бы сказать вам об этом по телефону.

— Нет, — покачал головой офицер полиции. — Когда я звонил вам, думал, что она уже мертва, а ваше имя — единственное, которое пришло на ум ее горничной.