Мама выпила налитое вино. И с тех пор Марти снова стал приходить. Она взяла нож с сушилки и попробовала острие пальцем. С ножом, с острым ножом она могла бы позаботиться о нем, когда он был маленьким дитем.

Она снова оперлась о подоконник. Она никогда не знала точно, почему Марти хочет видеться со своим сыном. Возможно, потому, что каждому мужчине нравится то, что он способен быть отцом. Но как это происходит, она видела. Для Марти отцовство означало несколько минут игры со своим сыном, удобное место для сиесты, домашний обед из цыпленка с желтым рисом, несколько стаканов хорошего вина и, когда он был в настроении, для разнообразия, после тех шикарных девушек, с которыми он водился, быстрое прыганье на пружинах с Алисией.

И все это — за десять долларов в неделю, притом что он, как правило, задерживал выплату на два-три месяца. Потом, после того как он облачался в свой двухсотдолларовый костюм и уезжал на дорогой машине в шикарные апартаменты, которые ни она, ни Алисия никогда не видели, Алисия, рыдая, выходила из спальни в одном лишь халате, прикрывавшем ее наготу, и вопрошала:

— А что еще я могла поделать, мама? В глазах Церкви он все еще мой муж.

Поскольку никакого развода не существовало, а Алисия, будучи молодой женщиной, была не способна включать и выключать свою любовь, подобно водопроводному крану, отношения эти продолжались. Не то чтобы мама винила в этом невестку.

Она не настолько стара, чтобы не помнить, как сама когда-то была полна энергии и огня.

Но дальше так продолжаться не могло, не тесниться же им втроем в меблированной комнате. Если Алисии суждено быть несчастной, она может с таким же успехом быть несчастной с Марти. Таким образом, мама, по крайней мере, будет иметь какое-то физическое облегчение, а Пепе — место для игр.

Приняв решение, мама выключила огонь под цыпленком и рисом, прошла в спальню и принялась собирать одежду Алисии и Пепе. Мальчик пришел со двора, когда она все еще укладывала мелкие предметы одежды, которые она выстирала и погладила в этот день.