— Неужели, Салли Уинслоу! Ты хочешь сказать, что, после ее смерти, каждую ночь бродишь по дому и ищешь, откуда идет этот странный звук, а потом понимаешь, что это твое собственное сердце разрывается на части снова и снова?

— Нет, но я…

— Разумеется, нет! Да ты, наверное, счастлива, что Пенелопа умерла. Ты всегда ей завидовала — ее красоте, уму. Тебе больше не придется жить в ее тени, правда?

— Колетт, достаточно!

Флетчер хотел было увести жену, но безрезультатно.

— Оставь меня в покое! Я еще не закончила. — Она в бешенстве оттолкнула его и вернулась к Салли: — Да знаешь ли ты, каково видеть своего ребенка мертвым в гробу? Ты когда-нибудь лежала в кровати, не в силах сомкнуть глаза, и, моля у Бога милости, уснуть, и никогда не проснуться вновь? Скажи!

Салли, побледнев, отшатнулась и крепко сжала губы, чтобы не было видно, как они дрожат. Ее темно-зеленые глаза стали почти черными.

— Вот что ты мне сделала! — Голос Колетт звучал громко и резко. — Я никогда не смогу это забыть и тебе желаю того же! Будь ты проклята до конца своих дней!

Флетчер снова сделал попытку вмешаться.

— Хватит, Колетт, дорогая. Тебе надо успокоиться.

С запозданием Джейк понял, что Колетт успела выпить несколько бокалов бренди для подкрепления своих сил и была изрядно пьяна. Запах спиртного, исходивший от нее, мог сбить с ног любого.

И тут неожиданно Салли, как-то сразу обмякнув, рухнула на пол у его ног, прежде чем он успел ее поймать.

Колетт вырывалась из рук Флетчера и кричала:

— Чтоб ты сдохла! Так тебе и надо!

— Кажется, я тебя разочарую, — произнес Джейк, нащупывая пульс на шее Салли. — Она просто упала в обморок. — Затем, не сумев сдержаться, добавил: — Здесь просто дышать нечем. Куда ее положить, пока она не придет в себя?

— В библиотеку, — сказал Флетчер, передавая рыдающую Колетт кому-то из ее свиты. — Пусть там полежит.