– Вот, нашла! – радостно провозгласила мама, вернувшись из кухни со штопором в руке. – Сейчас откроем… Нет, это ж надо – счастье какое… Я так рада за нас с тобой, Кира! Я ведь правильно говорю – за нас с тобой? Согласись, в твоем успехе и моя доля есть… Правда? Без меня и ты бы не состоялась…

– Правда, правда, мамочка. Конечно же есть. Ну куда я без тебя? Ты у меня молодец…

– Ничего себе молодец… – обиженно подняла к ней лицо мама. – Как это молодец? Да я… Я же, можно сказать, всю жизнь тебе отдала, до последней капельки…

– Мам, ну не придирайся к словам! Дай лучше я открою, а то у тебя штопор вон криво пошел…

– Нет уж, давай договорим, раз начали! А ты что, по-другому считаешь? Что я просто мать-молодец, и все? Да вон их сколько, матерей-молодцов этих! Сплошь и рядом только и делают, что судьбу свою устраивают в первую очередь, а дети для них – параллельная линия! А я… Да я всю жизнь… Я ведь тоже могла замуж выйти…

– Ма-ма-а-а… – жалостливо протянула Кира, отбирая из задрожавших материнских рук бутылку. – Ну перестань, пожалуйста…

– Да что перестань? Я тоже могла устроить свою судьбу! Но я этого не сделала – ради тебя! Чтобы ты в люди вышла, чтоб добилась чего-то в жизни. А ты не понимаешь! Да если б я только захотела… Я бы сорок раз могла замуж выйти…

Плюхнувшись на диван рядом с дочерью, Елена Андреевна всхлипнула, приготовившись всплакнуть. Кира сидела, смотрела на нее растерянно и виновато. И что она, в самом деле, так оплошала – надо было ей самой догадаться, каких таких слов от нее мама ждет… И сказала бы, не убыло бы от нее! Чего тут непонятного-то? Каждая мать считает, что она себя всю ребенку своему отдала! А тем более ее мама, у которой никаких таких возможностей про «сорок раз замуж» и вовсе не было. И даже одной, самой разнесчастной возможности на горизонте не появилось. Когда отец их бросил, маме уж под сорок было. Хотя и странно, почему этих проклятых возможностей так и не появилось – вполне она у нее интересная женщина. И следит за собой, и стрижки вон модные носит, и готовит неплохо…