Кэссиди закипела.

— Увы, Шон, но вы с мамой наградили меня слишком крупной костью. Боюсь, что крутизну моих бедер можно исправить разве что с помощью электропилы.

Холодные голубые глаза Мабри уставились на неё поверх головы Шона.

— Твой папаша — полный болван, Кэссиди, — с улыбкой сказала она. — Ты, как всегда, совершенно восхитительны.

— Вы — второй человек за сегодняшний день, кто мне это говорит, сказала Кэссиди, высвободившись из отцовских объятий и обнимая мачеху.

— Что ты — восхитительна? — ухмыльнулся Шон, не желая оставаться в стороне.

— Нет, — покачала головой Кэссиди. — Что ты — болван.

Мабри звонко рассмеялась.

— Не удивлюсь, если сегодня ты слышишь это не в последний раз, сказала она. — На сколько ты к нам приехала, милая? Шон, мы должны вернуться и помочь ей устроиться.

— Ни за что! — огрызнулся Шон. — Ты целый месяц пилила меня и заставляла записаться к врачу, а теперь, когда он меня ждет, я уже опаздывать не собираюсь. Кэссиди прекрасно устроится и без нас. Расположись в своей старой спальне, Кэсси, и будь как дома. Во сколько вернемся — пока не знаю.

— Но… — начала было Мабри, в глазах которой мелькнуло беспокойство.

Однако Шон, которого, как обычно, чужое мнение не интересовало, оборвал её.

— Хватит суетиться, — резко сказал он. — Я просто не узнаю тебя, Мабри — ты над ней трясешься, как наседка над цыплятами. Кэсси приехала не на один день, так что у нас будет достаточно времени на общение.

Кэссиди вспыхнула. — Вообще-то я…

Но Шон уже поволок Мабри в сторону Парк-авеню, нетерпеливо размахивая руками.

— Позже поговорим, — крикнул он через плечо, а в следующую минуту пара скрылась за углом.