— Он ни капли не изменился — верно, мисс? — послышался знакомый голос.

Кэссиди обернулась и, узнав консьержа, улыбнулась.

— Да, Билл, ни на йоту. Как у него дела, не знаете? Мабри сказала, что он болен.

— Я этого не заметил, — пожал плечами Билл. — Характер у него по-прежнему несносный. Я очень рад, что вы вернулись, мисс. Может, вам хоть удастся его вразумить.

— Господи, и почему все считают, что мне по плечу невозможное? — криво усмехнулась Кэссиди. — Шону слово "осторожность" вообще незнакомо.

— Это верно, — со вздохом подтвердил Билл, сопровождая её к лифту. Только бы вы сами это не забывали. Давайте помогу вам чемодан нести.

— Чтобы отец от меня отрекся? — промолвила Кэссиди. — Мы ведь с ним убежденные демократы, Билл. Никому не дозволено нас обслуживать — разве что официантам.

Билл сокрушенно покачал головой. — Вы уж будьте поосторожнее, мисс. Если вдруг понадобится моя помощь, вы всегда меня здесь найдете.

Кэссиди недоуменно спросила:

— С какой стати…?

Но дверцы лифта уже сомкнулись, а кабина плавно устремилась на двенадцатый этаж.

Лифты Кэссиди любила не больше, чем самолеты, однако ей вовсе не улыбалось восходить на двенадцатый этаж пешком, а Шон всегда настаивал на том, чтобы обитать под самой крышей. В этих апартаментах они с Мабри прожили уже десять лет и, как ни странно, Кэссиди и впрямь чувствовала себя здесь как дома. Ее так и подмывало побыстрее скинуть туфли, чтобы расхаживать по квартире босиком, утопая по щиколотку в коврах. Первым делом, воспользовавшись отсутствием отца, она задвинет подальше "Перье" или какую-либо иную минералку — основную пищу Мабри — и проглотит что-нибудь калорийное.

Поставив чемодан на пол прихожей, она избавилась от туфлей и глубоко вздохнула, переводя дыхание. Затем осмотрелась по сторонам, но повсюду увидела лишь собственное отражение — Мабри, бывшая модель, покрыла зеркалами все стены прихожей. Кэссиди показала себе язык.