Нет, больше на его штучки она не поддастся. Прежде Шон — умелый манипулятор — всегда добивался от неё того, чего хотел. Кэссиди не спроста так старательно отгородилась от него — духовно и физически. Шон был ненасытен — он поглощал с потрохами любую личность, имевшую неосторожность сколько-нибудь сблизиться с ним; во всяком случае — личность, воля которой уступала его собственной. Кэссиди с превеликим трудом удалось завоевать свою независимость, которую она теперь старалась блюсти как зеницу ока.

История о том, что Шон заболел была, разумеется, очередным вымыслом. Никогда ещё в своей жизни Шон О'Рурк не проболел и дня — микробы, видимо, опасались с ним связываться. Этот приземистый, вспыльчивый и здоровый как бык мужчина буквально продирался по жизни, оставив за плечами пятерых жен, троих детей и бессчетное количество бестселлеров, с поразительной, неуемной и воистину юношеской страстью к авантюрам. Ребенком Кэссиди боялась отца до паники — теперь же научилась, сохраняя спокойствие, держаться настороже.

И вот теперь она ему понадобилась. Устоять перед этой мыслью было трудно, несмотря даже на эмоциональные опасности, которые таила для неё предстоящая встреча. По-видимому, дело касалось писательских дел Шона ничто другое его в жизни не трогало.

Кэссиди уже мысленно составила для себя план действий. Визита в отцовскую квартиру на Парк-авеню, которую он занимал вдвоем с Мабри, она ничуть не опасалась — ездить на себе отцу она уже не позволяла, а на Ричарда Тьернана ей было, по большому счету, наплевать. Даже, если этот злодей и вращался на орбите Шона, Кэссиди сомневалась, чтобы ему было до неё хоть какое-то дело.

Она была не из той породы, которая вдохновляет убийц на преступление.

Черт побери, она уже совсем опоздала в ресторан… В Балтиморе стоял довольно теплый март, и Кэссиди уже предвкушала наступление весны; поездка в Нью-Йорк совершенно не входила в её планы.