— Знаешь мифы: Европа, белый бык, Минотавр? — спросил он, пока мы спускались по широким ступеням.

— Нет, — соврала я. Мне хотелось слушать его, а не говорить самой. Я позволила волшебной истории плескаться вокруг меня, хотя это было совсем не то, что мне хотелось бы услышать. Я знала — это был летний роман, мы только целовались, но чувствовала, что не смогу не увидеть его снова.

Рикки не сказал «я напишу», не попросил мой адрес, не предложил свой. Совсем скоро будет слишком поздно.

Он купил мне изящный золотой браслет в форме двух дельфинов. Образ дельфина был везде, так же как и двуглавый минойский топор и странная английского вида эмблема с собакой и розой. Я старалась чувствовать то, что должна была ощутить при виде этих образов, нанесенных на стены людьми, жившими четыре тысячелетия назад. Но мои собственные мелочные страхи проникли глубоко внутрь, и интерес к чудесам покинул меня.

— Это, чтобы ты помнила Кноссус, — просто сказал Рикки.

Я перевела взгляд на браслет и уже была готова по-глупому расплакаться. Да, мне навсегда запомнится Кноссус. Мы сидели на низкой каменной стене в открытом дворе вдали от всех, когда Рикки неуверенно произнес:

— Помнишь, я говорил тебе, что жил в Англии? Сегодня утром пришло письмо от юриста. Возможно, я приеду туда по делам. Где ты живешь, может, мы могли бы встретиться?

Должно быть, он прочел ответ в моих глазах, потому что обнял меня за талию и притянул поближе к себе.

— Пригород Лондона, довольно мрачный, но я дам тебе адрес, — услышала я свой беспечный голос, хотя знала, что мне не скрыть от него своей радости. — Я оставлю тебе номер телефона, — добавила я. — Можешь позвонить, когда соберешься.

— Moi aussi. Je vous donne…

Кноссус теперь показался мне сказкой. Красавицы с фресок, с миндалевидными глазами, в длинных, струящихся одеждах, ступали впереди меня, и кудрявые минойские боги проплывали по двору у вечных холмов.