И сегодня вечером — сегодня мы в последний раз пойдем в ресторанчик, попрощаемся под луной, так как самолет вылетает в три часа утра — но, может, это не станет прощанием навеки.

Рикки вновь упомянул о письме, когда немного позже мы сидели в ресторанчике и обменивались адресами. Я уже помогла отцу и Мхэр упаковать вещи, моя дорожная сумка стояла у двери наготове, поджидая машину. И ничего больше не оставалось как сказать «до свидания».

Я положила бесценный клочок бумаги в карман сумочки, застегивающийся на молнию. Я знала его фамилию, Дэнхэм — что явно не является фамилией его французских предков. Если я потеряю его адрес или по какому-то недоразумению он куда-то засунет мой! Такое случается.

— Буду беречь его, — сказал Рикки. Черные глаза мерцали. — Да, письмо. То, о котором я тебе рассказывал. Кажется, я могу стать богатым.

— Неужели! — Какое значение все это имело? Я ждала последующих слов. Вместо того, чтобы дать волю счастью от того, что мы вместе, в ту ночь я была не лучше сита, просеивающего гальку нашего разговора в поисках самородков для своей сокровищницы — слов, которые могли бы означать, что он найдет меня, намеков на продолжение наших отношений.

— Я уже говорил тебе однажды, что около девяти месяцев, совсем недолго, был в вашей стране. Мы жили с теткой отца в коттедже на побережье.

Должно быть, в моих глазах стоял вопрос.

— Мои родители погибли в автомобильной катастрофе. Тетя Эмма предложила принять меня. Мне было девять лет.

— Мне очень жаль, — сказала я.

Он пожал плечами: «Случается иногда».

— Почему ты не остался там? — Подумать только: он мог бы жить в Англии, и я бы не встретила его, никогда. Но мне пришлось пройти для этого полмира, и сейчас я сижу с ним под звездами! Эта мысль начала согревать мою душу, и как раз в этот момент он ответил: