— Все в порядке, — сказала я, задыхаясь. — Что случилось?

— Вы запутали мою веревку, — его легкий переход на английский застал меня врасплох. Затем мы медленно плыли, пока катер возвращался к нам, делая круги. Два его обитателя отчаянно жестикулировали, а моя рука ужасно болела.

Они подняли меня в катер и перевязали руку. Я была рада, что не могла разобрать ни стаккато греческого, ни легкого, воздушного французского, летающих взад и вперед надо мной, так как не думаю, будто мне отвешивались комплименты.

— Может, поужинаем вместе? — спросил черноволосый мужчина, и его глаза уже были просто удивленными. Красивые глаза. — Я знаю ресторанчик.

— Неплохо бы, — ответила я, подавляя в себе трусливый порыв спрятаться, используя раненую руку как причину.

— Прекрасно. Вы живете поблизости?

Я указала на виллы.

— Жду вас здесь в девять!

Я пошла домой, ответила на шквал вопросов — и послала Мхэр благодарный взгляд за ее:

— Не поднимай шума, не суетись, Стэн, ей уже двадцать три, а ужин мы съедим сами!

В джинсах и футболке он выглядел более плотным и коренастым, чем в гидрокостюме, хотя все-таки стройным, и явно был французом, а не греком. Мы познакомились.

— Ричард, — представился он. — Рикки, для краткости.

— Ричард — английское имя!

Выразительные брови удивленно поднялись.

— Я наполовину англичанин, родился в твоей стране. Мой отец был англичанином. Мое второе имя — Луи. Мать уступила, ведь французы — мастера по компромиссам. А тебя как зовут?

Улыбаясь, он выглядит моложе, около тридцати, подумала я.

— Лорна, — наступила моя очередь представиться. — Из книги, популярной в нашей западной стране.

— Я жил там немного в детстве, но плохо ее помню.

Он как бы отмахнулся от этих слов внезапным, чисто французским, пожатием плеч, нахмурил брови, собрав мелкие морщинки, и добавил: