И вот сейчас, впервые взглянув на свою нареченную мужским взглядом, Эдвард с радостью констатировал, что в трудной схватке с «круглоголовыми» она не утратила женственности. Как он мог так надолго ее забыть?

– Джейн, ты меня помнишь?

От волнения Джейн подташнивало и знобило, но она призвала на помощь остатки мужества. Мятежный дух, обуявший ее в дни осады, снова овладел девушкой.

– Я не видела вас три года, сэр, но, как ни странно, еще не забыла человека, с которым была когда-то помолвлена.

Его губы изогнулись в надменной улыбке, обнажив ровные белые зубы.

– Почему же была? Ничего не изменилось.

Джейн сердито прищурилась.

– Вы напрочь исчезли из моей жизни, а теперь, свалившись словно снег на голову, уверяете, что ничего не изменилось. Ваша беспардонность меня поражает.

Эдвард приподнял темные брови, а в глазах появился недобрый блеск.

– В беспардонности меня обвиняют не часто. Однако повторяю – ничего не изменилось. Я предан вам по-прежнему. Что касается моей преданности отечеству, это также не изменилось. Надеюсь, время докажет правоту моего выбора. Я появился бы в Боудене раньше, но только недавно узнал о постигшем вас несчастье.

– Понятно. И вы тотчас примчались. Я польщена тем, что вы так высоко меня цените, – иронично заметила она. – Но если бы вы появились перед штурмом, то вам пришлось бы долго стучать в мою дверь.

– Что? Вы не впустили бы меня? Джейн вскинула голову и распрямила плечи.

– Ни за что. Я нахожу ваше присутствие в этом доме оскорбительным.

– Ясно. – Эдвард холодно улыбнулся. – Скажите, вас оскорбляет мой мундир или я сам?

– И то и другое. Этот мундир позволил вам явиться сюда против моей воли. Считайте, что мы с вами более не помолвлены.