– Неужели? – Он насмешливо выгнул бровь. – Объясните, что изменилось.

Джейн воинственно тряхнула головой и упрямо сжала губы. Эдвард понял, что она сдаваться не собирается.

– В этой войне мы по разные стороны. Эдвард пожал плечами, как будто это не имело ни малейшего значения, но глаза его гневно сверкнули.

– Моя мать осталась верной королю, но мы общаемся с нею вполне корректно.

– Корректно! Какое отношение может иметь это слово к войне?

– Никакого, – резко ответил он, и скулы у него напряглись. – Война вообще несовместима с цивилизованными понятиями, пора бы тебе это усвоить. Ты знала, что столь упорное сопротивление карается беспощадно?

– Знала.

– Тогда это удача для всех вас, что я, случайно прослышав об осаде, смог предотвратить бойню. Я не вернулся в Лондон, хотя после сражения при Нейзби у меня было много дел. Мне кажется, что руководить осадой – неподходящее занятие для женщины. Где твоя мачеха?

– К счастью, она уехала в Ньюингтон с сестрами до начала осады. – Джейн вызывающе посмотрела на него. – Вы упрекаете меня в том, что я защищала свой дом? У меня не было другого выхода.

– Ты рисковала жизнью.

– А куда, скажите на милость, мне было деться?

– Моя мать с радостью приняла бы тебя.

– Как вам известно, я питаю уважение и даже привязанность к леди Бланш. Когда умерла моя мать, она очень поддержала меня. Но мне не хотелось оставлять на разграбление родной дом. К тому же я… считала нашу помолвку расторгнутой с того момента, как узнала о вашем предательстве.

– Я понимаю, что обстоятельства вынудили тебя поступить так, как ты поступила, но теперь, когда с осадой покончено, тебе не следует пренебрегать приличиями.

– Мы с вами по-разному понимаем приличия.

Эдвард вздохнул, но выражение его лица смягчилось. Он помнил, что в детстве Джейн была смышленым, резвым и ласковым ребенком. Вот почему он пришел в ужас, когда узнал, что она в одиночку отражает атаки парламентаристов. Его удивила боль, которую он ощутил при этом известии.