Каждый новый день осады походил на предыдущий – постоянная, не прекращавшаяся ни на минуту борьба за выживание. И вот сегодня поделили поровну на шестьдесят человек последние остатки провизии.

– Ну вот и конец всему, Том, – со вздохом произнесла Джейн. – Нам нечем сражаться, и они об этом догадываются. Наши пушки молчат уже больше пяти часов. Все запасы исчерпаны: еды, пороха, фитилей, ядер. Единственное, что у нас осталось, – шпаги. Что с нами будет?

– Придется молить капитана Дагдейла о пощаде.

– Ох, сомневаюсь, Том, что он смилостивится. Да и на роялистов никакой надежды. Признаться, я плохо представляла всю сложность нашего положения, когда два месяца назад заготавливала провизию и готовилась к осаде.

Джейн вспомнила, как часть слуг покидала Боуден, а крестьяне – близлежащие деревни, отправляясь в королевскую армию. Благодаря тому, что этот северо-восточный район Дербишира не имел особого стратегического значения ни для одной из воюющих сторон, жизнь здесь какое-то время протекала по-прежнему. Появление армии парламента все нарушило. Когда солдаты, вооруженные копьями и мушкетами, окружили стены Боудена, первым порывом Джейн было убежать и спрятаться. Однако при мысли о том, что «круглоголовые» войдут в ее родной дом и осквернят его, гнев и возмущение пересилили страх, пробудив в ней моральные и физические силы, о которых она не подозревала.

Перед тем как приступить к осаде замка, капитан Дагдейл выдвинул Джейн ультиматум – открыть крепостные ворота, а также выдать ее брата Джеймса, укрывавшегося в Боудене после поражения при Нейзби. Капитан не знал, что тот умер от оспы незадолго до появления его войска возле замка. Согласись Джейн с условиями капитана, всем позволили бы беспрепятственно покинуть Боуден.