Джейн вспомнила, как захлопнулись за последними уходившими людьми тяжелые ворота, а оставшиеся за массивными стенами замка опустились на колени, моля Господа о защите.
– Разве можно было поступить иначе? – спросил Том, – Не сдаваться же на милость этому капитану Дагдейлу, а потом молча наблюдать за тем, как в доме вашего отца хозяйничает гарнизон «круглоголовых»?
Джейн медленно покачала головой:
– Нет. Тогда об этом не могло быть и речи, но… Возможно, стоило проявить благоразумие и вести себя посмирнее, как положено даме. Может, мне следовало схитрить и потянуть время, а не сопротивляться так открыто. Еще неизвестно, одобрит ли отец мое поведение…
А Том подумал, что любой человек гордился бы такой дочкой. Он видел, как она вырезала пули из свинцовых полос, снятых с крыши, в кровь раздирая пальцы, как перезаряжала мушкеты и как метко стреляла сама, как затыкала бреши в стенах мешками с песком и гасила пламя от горящих стрел противника, как ухаживала за больными и ранеными.
– Можете не сомневаться – он гордился бы вами. Вы проявили удивительное для женщины мужество.
– В эти трудные времена у женщин, лишившихся своих мужчин, нет выбора, – печально заметила Джейн, думая о смерти любимого брата.
– А разве забота о доме и благе семьи не истинно женские качества? Ведь именно это заставило вас воспротивиться «круглоголовым».
– При том, что я никогда не выносила драк, – устало вздохнула Джейн. – Ох, Том, мы даже не знаем, жив ли отец. С июня, когда роялисты потерпели поражение в Нейзби, мы не имеем от него никаких вестей. Бедняжка Джеймс успел сообщить мне, что ему не удалось повидаться с отцом, но, по слухам, тот смело сражался.