Потом, когда Хэдден подошел к ней, она вынула эти аккуратно сложенные пледы. Плед Макаллистеров, плед Макниллов, плед Россов. Пледы всех тех семей, женщины которых в то или иное время выходили замуж за мужчин из рода Макнахтанов.
Но пледов Макнахтанов здесь не было.
Она осторожно положила пледы обратно и покрыла их бумагой.
Потом откуда-то издали до нее донесся какой-то глухой жуткий звук… Обернувшись, Андра спросила:
– Что это?
– Ваши мыши. – Хэдден стоял у высокого стола с таким хмурым видом, словно местонахождение этого стола вызывало у него раздражение.
Она напрягла слух, но больше ничего не услышала. Блуждающий ветерок взъерошил ей волосы, и Андра успокоилась. Ну конечно. Это слуги разговаривают внизу, на дворе.
Она подошла ко второму сундуку, а за спиной у нее Хэдден протащил что-то по полу. Мужчины любят переставлять мебель по-своему. Пусть себе – лишь бы не болтался рядом с ней.
Шум прекратился, и ей стало не по себе. Оглянувшись, она увидела Хэддена. Он стоял слишком близко, чтобы она могла чувствовать себя спокойно, и она сердито посмотрела на него.
Он ответил ей таким же сердитым взглядом, потом круто повернулся, а когда она подняла крышку сундука, то услышала, что по полу опять что-то протащили.
Ох уж эти мужчины. Кому, как не ей, знать, что им нужно чем-то занять себя, иначе они натворят беды.
Андра заглянула внутрь, посмотрела на завернутые в бумагу предметы странных очертаний, которыми был заполнен сундук. Взяв один из них, она взвесила его на руке. Легкий, продолговатый, бугристый. Развернув бумагу, она вздрогнула, уронила этот предмет – и рассмеялась.
Глава 5
От ее смеха возмущение Хэддена стихло, и его непреодолимо потянуло к ней. Он стоял, возвышаясь над Андрой, и ему страшно хотелось отвести пряди волос с нежной кожи ее шеи и прижаться к ней губами. Ему хотелось схватить Андру в объятия и любить ее до тех пор, пока у нее не иссякнут силы. Ему хотелось… ему хотелось говорить с ней, будь она неладна. Просто говорить, исследовать закоулки ее души, узнавать ее. Но кажется, именно это-то и пугало Андру больше всего. И он спросил тихо, как обычно разговаривал с норовистыми лошадьми: