– А почему он уехал?

– Воспоминания у нас в Шотландском нагорье живут долго. Здесь были англичане, забравшие себе поместья тех шотландцев, которых объявили вне закона, один из них помнил дедушку Кларенса и угрожал выдать его как мятежника. Дедушка понимал, что семья может очень пострадать из-за этого. – Она пожала плечами, как будто это не имело значения, хотя значение это очень даже имело. – Вот он и уехал.

Хэдден неторопливо уселся на овечью шкуру, вытянул длинные ноги и помассировал бедра, как будто они болели.

– Но ведь он был, надо думать, старым человеком! Чем он мог быть им опасен?

Она искоса посмотрела на него. Увидев, что его руки двигаются вверх-вниз по мышцам, она бессознательно стала подражать ему, растирая ноги длинными задумчивыми движениями.

– Он мог бы отнять у этого несчастного мужа-англичанина свою бывшую возлюбленную и увезти ее с собой, вот что.

Она проговорила это с юмором, но на самом деле ей было не смешно. За ее храброй улыбкой, за выгнутыми бровями скрывалась печаль.

– Значит, он был белой вороной? – проговорил Хэдден.

– Только не в семье Макнахтан. В семье Макнахтан все мужчины – белые вороны. – И, нагнувшись, она начала рыться в сундуке, словно могла спрятаться среди его содержимого.

Но спрятаться от Хэддена она уже не могла, потому что он наконец-то начал получать ответы на терзавшие его вопросы.

– Кто еще?

– А? – Она подняла на него невинный взгляд. Он ни на минуту не поверил в эту невинность.

– Я никогда не слышал об этом раньше. Кто еще был белой вороной?

– Ну… мой отец, например. – Шелестя бумагой, она развернула очередной бугристый сверток, и появилась статуэтка обнаженной женщины высотой в пять дюймов, с огромной грудью. Андра снова усмехнулась, но на этот раз ее веселость выглядела натянутой. – Посмотрите. Это из Греции. Дедушка считал, что это богиня плодородия.